Весна 1943-го. Война, кажется, вобрала в себя всё: время, пространство, саму жизнь. Не по годам смышлёный паренёк Флёра, обходя знакомые до каждого кустика места у бывшей линии обороны, наткнулся на необычную находку. Среди хаотичного нагромождения искорёженного металла, обрывков «колючки», давно проржавевших лент от пулемётов и бесформенных, пробитых насквозь касок, из земли чуть виднелся знакомый по рассказам старших контур. Сердце заколотилось чаще. Осторожно, почти благоговейно, он начал разгребать влажную землю руками. Вскоре на свет божий, покрытый бурой ржавчиной и прилипшей глиной, явился карабин. Не игрушка, а настоящая, суровая мужская работа.
Он долго сидел, держа в руках неожиданную тяжесть, ощущая холод металла сквозь налипшую грязь. Эта вещь пахла порохом, железом и чем-то окончательным. Она была прямой свидетельницей недавних жестоких боёв, молчаливым памятником тем, кто здесь стоял. И в этот момент в душе у Флёры что-то перевернулось, созрело окончательное решение. Сидеть сложа руки, пока другие воюют за его дом, за его будущее, больше было нельзя. Этот карабин, словно сама судьба, давал ему знак, протягивал руку.
Тщательно обтерев и спрятав находку, он в последний раз окинул взглядом родную околицу, где теперь вместо детского смеха стояла гулкая, настороженная тишина. Дорога в лес, к партизанам, была не просто географическим маршрутом. Это был путь в иную реальность, где мальчишки быстро становились солдатами, а домом становилась землянка в чаще. Он уходил не с пустыми руками — с ним была воля, закалённая горем, и оружие, обретённое почти что как связующая нить с теми, кто уже отдал долг до конца. Впереди его ждали не просто деревья и тропы, а суровая школа выживания и борьбы, где каждый день будет проверкой на прочность. Но шаг его был твёрд — обратной дороги он себе не оставлял.
